VALTEC

Пандемия и глобальная энерготранзиция

С. Шовкопляс

Переход на новый уклад в энергетике – глобальное сокращение доли генерации энергии из углеводородного ископаемого сырья и тотальное использование возобновляемых источников энергии (ВИЭ) – осуществляется быстро, но этого все же недостаточно, чтобы при нынешних темпах приостановить климатические изменения техногенного характера. В процесс вмешалась пандемия COVID-19, что существенно повлияло на все предыдущие прогнозы

Согласно недавнему докладу DNV GL Energy Transition Outlook 2019, чтобы к 2030 году сдержать глобальное потепление, мировому сообществу нужно в 5 раз больше мощности генерации из энергии ветра, в 10 раз больше электростанций на солнечной энергии и в 50 раз больше установок по аккумулированию электроэнергии. Поскольку для предотвращения катастрофических последствий изменения климата осталось всего 10 лет, настало время действовать так, чтобы гарантированно ускорить те изменения, которые принесет энерготранзиция.

Видео. Переходите на возобновляемые источники энергии

Прогноз мирового энергопотребления (по состоянию данных на конец 2019 г.) представлен на рис. 1. Наше издание ранее публиковало данные отчета DNV GL за 2018 г. (см. статью «Вехи глобальной энерготранзиции»). Согласно ним, например, пик мирового спроса на нефть приходился на 2023 год, однако отчет, выпущенный в октябре 2019 г. показал насыщение по нефти уже в 2022 г. Тем не менее, ситуация в энергетике развивается настолько динамично, что даже средне- и долгосрочные прогнозы приходится корректировать.

Изображение потребление энергии в мире Рис. 1. Мировое потребление конечной энергии по типам энергоносителей. Источник: Отчет DNV GL «EnergyTransition Outlook»

Энерготранзиция: быстро, но недостаточно быстро

Вице-президент по технологиям и инновациям DNV GL – Energy Люси Крэйг считает, что у человечества уже имеются надежные технологии, необходимые для полного отказа от энергетики «на ископаемых углеводородах», и теперь следует сосредоточиться на расширении их применения, а также на принятии чрезвычайных политических мер, необходимых для их поддержки и имплементации.

30 лет назад вся мировая установленная мощность ветровых турбин составляла 300 кВт, а всего 15 лет назад солнечная энергетика считалась коммерчески нежизнеспособной технологией, не могущей существовать без поддержки за счет специальных правительственных мер и льготных тарифов. Матиас Штек, исполнительный вицепрезидент DNV GL – Energy, также считает, что с момента основания отрасль ВИЭ прошла большой путь, и теперь она является главной частью процесса глобального перехода на энергоносители нового типа для смягчения последствий изменения климата.

И хотя «…может показаться, что сейчас технологии ВИЭ достигли зрелости, но на самом деле они продолжают развиваться… и энергия из ВИЭ продолжает снижать свою стоимость… На самом деле, мы увидим еще более ускоренное внедрение технологии солнечных PV-систем и ветротурбин. А также, вместе с дальнейшим развитием этих переменных возобновляемых источников, мы также увидим быстрое увеличение и внедрение систем накопления и хранения энергии, поскольку, чтобы иметь возможность компенсировать изменчивость этих ресурсов, переменным ВИЭ потребуется устойчивый механизм хранения», – продолжает Люси Крэйг. «Затем мы также увидим новые технологии ВИЭ, в том числе и водородные, а также технологии электромобилей V2G, которые будут играть важную роль в обеспечении гибкости спроса на энергию, включая обеспечение возможности хранения для общей электрической сети». «В нашем отчете за 2019 год мы отмечали, что, конечно, уже происходят и еще произойдут очень быстрые изменения, но если продолжать движение по текущей траектории, то этого недостаточно для того, чтобы ограничить повышение температуры уровнем 1,5°С. На самом деле, человечество находится на пути к повышению температуры примерно на 2,5°C к концу этого столетия. Это приведет к неизбежным катастрофическим последствиям во многих регионах мира… Поэтому всем нам в предстоящее десятилетие действительно необходимо предпринять очень быстрые действия. Чтобы уменьшить ожидаемое повышение температуры, нужно действовать намного решительнее... В DNV GL провели расчеты, которые показывают что нужно увеличить установленную мощность ветровых станций примерно в 5 раз до 3 ТВт. Нужно к 2030 г. увеличить солнечную энергетику в 10 раз до 5 ТВт, и в течение ближайшего десятилетия нужно увеличить производство батарей для электрических транспортных средств и для систем хранения энергии в 50 раз». «Ветер и солнечная энергия во многих частях мира уже являются самой дешевой формой генерации, и в ближайшие десятилетия она станет еще более распространенной во всем мире». «…Фактический процент ВВП, потраченный на энергетический сектор, будет в ближайшие десятилетия меньше, чем он был до сих пор. Таким образом, для ускорения энергетического перехода необходимы огромные инвестиции, но из-за роста глобального ВВП и с учетом того факта, что эти технологии теперь на самом деле весьма конкурентоспособны по стоимости, и поэтому в экономике процент затрат на энергию будет ниже, чем в настоящее время», – резюмирует Люси Крэйг.

«Еще в 2018 году ООН разослала предупреждение, что человечеству осталось 12 лет, чтобы предотвратить катастрофическое изменение климата. Теперь у человечества осталось 10 лет, и мы – последнее поколение, которое действительно может предотвратить эту климатическую катастрофу… Настало время принять решительные меры и обеспечить ускорение изменений, которые мы уже наблюдаем», – призывает Люси Крэйг.

Данные о конкурентоспособности электрогенерации из новых(!) мощностей ВИЭ подтверждаются отчетом «IRENA (2020): Renewable Power Generation Costs in 2019», см. рис. 2. Причем данные о полной средневзвешенной стоимости электроэнергии (LCOE) и цены Аукционов / Соглашений о закупке электроэнергии (PPA) приведены здесь для проектов коммунального сектора, а не для специализированных крупных энергокомпаний. Конечно, объекты, которые были введены в эксплуатацию ранее, имеют более высокую себестоимость генерации и по-прежнему нуждаются в тех или иных льготах, хотя бы до момента возврата вложенных ранее инвестиций.

Изображение Глобальные тренды LCOE и цены Аукционов / Соглашений Рис. 2. Глобальные тренды LCOE и цены Аукционов / Соглашений о закупке электроэнергии (PPA) для солнечной PV-генерации, технологии концентрации солнечной энергии (CSP), ВЭС наземного и морского базирования, 2010 - 2021/23 гг. Источник: «IRENA (2020»

В некоторых странах этой весной и в начале лета сложилась ситуация, когда информация о том, что ВИЭ полностью заменили угольную генерацию, перестала быть топ-новостью. И во многих странах угольные станции были полностью остановлены. В это же время поступали данные, что в Индии, Пакистане и Китае будут построены новые угольные ТЭС. «Мы достигли важного переломного момента в энергетической транзиции. Кейс проектов постройки новой и затратной глубокой модернизации части существующей угольной генерации теперь не оправдан ни с экологической, ни с экономической точки зрения», – сказал генеральный директор IRENA Франческо Ла Камер, комментируя последний отчет агентства, в котором выложены прогнозы цен на ВИЭ в коммунальном секторе, см. рис. 2.

«ВИЭ становятся все более дешевым источником новой электроэнергии, предлагая огромный потенциал для стимулирования мировой экономики и возвращения людей к работе. Инвестиции в ВИЭ – это стабильные, рентабельные и привлекательные предложения, обеспечивающие устойчивую и предсказуемую прибыль, а также приносящие выгоду для всей экономики», – продолжил Ла Камер.

Бизнес видит эту ситуацию по-своему и заблаговременно переориентируется. Аналитики Wood Mackenzie, например, прогнозируют, что к 2030 г. спрос на энергию из ВЭС только от крупнейших компаний США достигнет 85 ГВт, что уже сейчас отражается в их средне-срочных бизнес-планах.

Вирусная пандемия и мировая энерготранзиция

Пандемия коронавируса окажет существенное влияние на спрос / предложение энергии в краткосрочной перспективе и будет иметь продолжительные последствия, даже когда сама пандемия иссякнет. Однако «провал» энергопотребления из-за карантина и принудительной постановки экономики «на стоп» мало поможет достижению климатических целей, считают аналитики компании DNV GL.

Скорректированный прогноз спроса на энергию от DNV GL, опубликованный в конце июня 2020 г., основан на сценарии более длительного воздействия пандемии, чем сейчас предполагает МВФ, по которому мировой ВВП в 2020 г. сократится максимум на 6%. Директор программы «Энергетическая транзиция» в DNV GL Сверре Алвик и менеджер по коммуникациям DNV GL Марк Ирвин, считают, что нынешняя пандемия долгие годы будет сказываться на мировой экономике – сократит мировой ВВП в 2050 г. на 9% по сравнению с предпандемическими прогнозами той же DNV GL от 2019 г. Однако даже при замедленном росте к середине столетия мировая экономика будет в два раза больше, чем сегодняшняя. Напротив, спрос на энергию не будет расти. В 2050 г. он будет примерно таким же, как ныне, несмотря на рост населения и мировой экономики. Во многом это связано со значительным улучшением структуры энергопотребления, с энергосбережением, повышением глобального уровня энергоэффективности и снижением энергоемкости, а также и с влиянием COVID-19.

До пандемии в DNV GL прогнозировали общий мировой спрос на энергию в 2050 г. на уровне 456 эксаджоулей (ЭДж). Глобальный спрос на энергию с использованием последних подтвержденных статистических данных был зафиксирован в 2018 г. на уровне 424 ЭДж. Новое моделирование теперь показывает, что пандемия снизит спрос на энергию до 2050 г. на 8%, что означает сохранение мирового спроса на энергию в 2050 г. почти на том же уровне, что и в 2018 г. Это показано на рис. 3. Фактически, это объединенный график прогноза-2019, рис. 1, скорректированный на расчетное влияние пандемии по данным, полученным на конец 2 кв. 2020 года. Другие факторы влияния, которые могут вызвать углубление мировой рецессии, здесь не рассматривались. Долгосрочные изменения, связанные с COVID-19, имеют в основном поведенческий характер и включают воздействие пандемии на транспортный сектор, особенно на авиацию, а также на сокращение объема офисной работы и изменение привычного режима ежедневных поездок на работу, что приведет к тому, что использование энергии на транспорте никогда не достигнет уровня 2019 года. Спросу на промышленные товары в глобальном масштабе потребуется почти 4 года, чтобы восстановиться до уровня 2019 г., а энергоемкая металлургическая промышленность, на которую, в частности, повлияет более низкий спрос на новые офисные помещения, может никогда не достичь своих показателей, зафиксированных до пандемии.

Изображение Мировое потребление энергии – с влиянием COVID-19 и без него Рис. 3. Мировое потребление энергии – с влиянием COVID-19 и без него. Источник: публикация DNV GL Energy Transition, 06 / 2020

Углеводородные проблемы

На первый взгляд, падение спроса на углеводороды – хорошая новость для ускорения декарбонизации: транспорт по-прежнему сильно зависит от нефтепродуктов, а металлургия и сталелитейная промышленность, т. н. ключевые «трудноизменяемые» отрасли, в значительной мере зависящие от угля и углеводородов для обеспечения высокотемпературных техпроцессов, сейчас в стагнации. Снижение спроса в этих секторах является одной из основных причин ослабления цен на углеводороды в целом, причем это уже влияет на остановку и даже ликвидацию предприятий в нефтяном и газовом секторе. Представляется вероятным, что нефть уже достигла «плато» своего предложения, которое, как прогнозировалось ранее до учета последствий пандемии, должно было произойти в 2022 г.

Безусловно, природный газ, который в этом десятилетии заменит нефть в качестве крупнейшего источника ископаемой энергии, в целом сохранит свои позиции, однако не без потерь. Снижение доходности капитала и повышенная волатильность цен на ископаемое топливо после COVID-19 заставит многих инвесторов в мире смотреть на эти активы с большей осторожностью; теперь они также могут более благосклонно относиться к возобновляемым активам, хотя сама пандемия временно ограничивает расширение использования ВИЭ. Первое место в структуре энергогенерации вскоре займут ВИЭ из-за их очень низких эксплуатационных расходов и коротких сроков проектирования и строительства. Это важно при принятии решении о реинвестировании в традиционную энергетику ввиду ее стареющих основных фондов и приближении начала очередного глобального цикла их обновления. ВИЭ предлагают здесь ряд привлекательных альтернативных возможностей.

Ограниченное долгосрочное воздействие на климат

Скорректированный прогноз DNV GL, сделанный в середине 2020 года, показывает, что с учетом более ранней, чем ожидалось, просадки потребления нефти и продолжающегося быстрого сокращения использования угля, выбросы CO2 уже (!) достигли пика, который определен уровнем выбросов в 2019 году, как это показано на рисунке 4.

Изображение Мировые выбросы СО2 Рис. 4. Мировые выбросы СО2 – с влиянием COVID-19 и без него. Источник: публикация DNV GL Energy Transition

Снова, на первый взгляд, кажется, что это хорошая новость с точки зрения достижения климатических целей – но пандемия не приведет к значительному долгосрочному сокращению выбросов. Даже несмотря на то, что, по мнению DNV GL, пиковая эмиссия СО2 уже позади, все же скорость энерготранзиции еще далека от той, которая сможет обеспечить цели Парижского соглашения по сдерживанию глобального потепления на уровне –2°C. Чтобы достичь хотя бы –1,5°C к концу 2029 г., нужно будет ежегодно повторять «вирусное» уменьшение выбросов (как в 2020 г.), начиная прямо с сегодняшнего дня. Пандемия добавила к срокам декарбонизации энергетики и экономики в целом всего один дополнительный год из всех тех, что остались на экологические улучшения, которые нужно будет достичь к 2050 г., хотя человечество уже обладает необходимыми масштабируемыми технологиями и ноу-хау для уменьшения глобального техногенного влияния на климат.

Пока неясно также, ускорит ли пандемия или замедлит энерготранзицию, будут ли огромные пакеты правительственных экономических стимулов, связанных с преодолением COVID-19, разумно расходоваться на ВИЭ или пойдут на ископаемые источники в надежде на скорейшее возвращение большего числа людей на работу. Время покажет. Сейчас же есть признаки того, что действуют оба подхода, причем с огромными региональными различиями.

«Не все так однозначно»

На самом деле, ситуация с энерготранзицией еще более неопределенная, чем с климатическими целями. Аналитики медиа-ресурса oilprice. com, изучающие все аспекты нефтяного рынка, отмечают, что на самую середину лета для нефтяной отрасли сложилась особенно угрожающая ситуация. В результате принятых мер по борьбе с коронавирусной пандемией, всего за один месяц мировая потребность в нефти сократилась на 22% по сравнению со средним показателем спроса 100 млн. баррелей в день в 2019 г.

Международное энергетическое агентство (IEA) ожидает постепенного увеличения спроса по мере того, как страны ослабят карантинные ограничения, и высказывает мнение, что в целом к 2020 г. мировой спрос на нефть снизится на 8,1 млн. баррелей в сутки по сравнению с прошлым годом, прежде чем в 2021 г. он сможет восстановиться до уровня – 5,7 млн. баррелей в сутки.

По оценкам IEA, спрос на первичную энергию может снизиться на нефть (-9%), уголь (-8%), природный газ (-5%) и атомную энергетику (-2%), тогда как ВИЭ все же прирастут на 1%. Но неопределенности для расчетов будущего ВВП и энергетических трендов по секторам предостаточно, особенно для долгосрочных прогнозов.

Общие экономические перспективы на ближайшие несколько лет пока остаются весьма туманными. МВФ прогнозирует сокращение мирового ВВП в этом году на величину минимум 4,9%. Управляющий директор МВФ Кристалина Георгиева заявила, что «ожидания еще хуже нашего уже и без того пессимистичного прогноза», а председатель Федеральной Резервной Системы США Джей Пауэлл предупреждает, что «восстановление экономики США может занять время до конца 2021 г.» до уровня, сложившегося перед пандемией. В результате этого глобальный спрос на сырую нефть может никогда не восстановиться до уровня 2019 г.

Экономисты яростно спорят, какую форму примет окончательное восстановление, и оценивают нынешнюю ситуацию так, что поведение экономики равновероятно может происходить в виде буквы V, U, W или даже буквы L. Между тем, некоторые из них придерживаются мнения, что в условиях, когда цены на нефть достигли дна, глобальной экономике это пойдет на пользу. Низкая цена на сырую нефть может стать благом для развивающихся стран-импортеров нефти, чьи экономики могут начать быстрый рост и, таким образом, способствовать общему росту спроса на нефть. Однако этого объяснения недостаточно, особенно потому, что МВФ и другие финансовые организации предупреждают о разрушительных экономических последствиях пандемии для большинства стран с развивающейся экономикой, которые, согласно расчетам, могут привести к резкому снижению их ВВП, и, следовательно, любого количества дешевой нефти будет недостаточно для поддержки их слабеющих экономик.

Между тем, в самой нефтяной отрасли растет понимание того, что существующая аномалия спроса – это не просто коррекция рынка, а сигнал конца эпохи. И хотя спрос на нефть неизбежно возрастет, его характеристики обязательно будут другими по сравнению с докризисными. Общим знаменателем станут меньшие объемы, задействованные практически во всех видах деятельности – фактор, который негативно скажется на спросе на нефть, и, следовательно, 2019 год действительно можно считать годом, когда был достигнут пиковый спрос на нефть.

Сейчас в экспертной среде широко распространено мнение, что точка перегиба на графике ожидаемого спроса уже достигнута, и для нефти, как для основы всех ископаемых углеводородных энергоресурсов, наступил «fin de saison» («конец сезона»). Таким образом, следует ожидать все новых и новых корректировок аналитических прогнозов как для энергетики в целом, так и касательно ВИЭ.

Більше важливих статей і новин в Telegram-каналі AW-Therm та корисні відео на Youtube-каналі. Долучайтесь!

Просмотрено: 2 453

Вас может заинтересовать:



Оставьте комментарий

Telegram